October 21st, 2018

✨4 "Прекрасная шоколадница", Жан-Этьен Лиотар 🎨

  

Пожалуй, не найдется человека, который не видел бы никогда эту нежную девушку, которая несет поднос с чашкой шоколада и стаканом воды.  

«Шоколадница» - самая известная картина швейцарского художника XVIII Жан-Этьена Лиотара, находится эта пастель в Дрезденской галерее. 

Согласно основной версии, девушка на картине - обедневшая аристократка Анна Бальдауф. Она прислуживала австрийской императрице Марии Терезии и была настолько красивой, что в нее влюбился князь Дитрихштейн и предложил ей руку и сердце. Родственники были в ужасе, императорский двор зашумел, но влюбленный не передумал. А картина была заказана художнику Лиотару в качестве свадебного подарка невесте.

История красивая, но не факт, что реальная. Девушкой на картине могла быть и девица-простолюдинка, которая обольстила падкого на женскую красоту князя Дитрихштейна, и дочка банкира. В  любом случае, «Шоколадница» - это история о прекрасной Золушке и богатом принце, которому наплевать на ее происхождение и финансовое положение.

Рита Железнякова

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

✨ Джудитта Паста. Муза нежного Беллини

4140963-0004 (160x120, 3Kb)

Она на десятилетия пережила пик своей славы. Когда ей в пятьдесят два года довелось по случаю выступить в Париже, на зрителей она произвела впечатление древней развалины. Ее былая соперница Генриетта Зонтаг, которая, напротив, на пороге преклонного возраста праздновала триумфальное возвращение на сцену, писала по поводу ее выступления: «Она вызвала у меня слезы печали и стыда... Это была настоящая пытка музыкой». При этом Зонтаг никак не заподозришь в профессиональной зависти, потому что берлинцы еще десять лет назад преклонялись нимбу славы Пасты, а не ей самой. Но вот еще десятью годами раньше Джудитта Паста была королевой вокала среди княгинь.

 

Она на десятилетия пережила пик своей славы

В короткий период своего царствования, приблизительно с 1824 по 1832 год, она была примадонной в буквальном смысле этого слова. Ее славили Милан, Париж, Лондон; в честь Джудитты выбивали медали с ее изображением. Она была поднята на недосягаемую высоту, и всем молодым претенденткам на трон королевы вокала приходилось мириться с тем, что при попытках исполнять роли из обширного репертуара Пасты их неизменно сравнивали с ней. Она установила масштаб, по которому оценивалось исполнение партий Семирамиды и Дездемоны Россини, Нормы и Сомнамбулы Беллини.

Разумеется, ее соперницам, жившим в эту эру блистательных примадонн, вскоре удалось чем-то ее перещеголять. Зонтаг превосходила Пасту чистотой звука, Малибран — гениальным комедийным темпераментом. Но Пасте принадлежит та неоспоримая заслуга, что она, на несколько лет опередив свое время, внесла новшество, которое с воодушевлением приветствовала даже столь требовательная дама, как Шрёдер-Девриент. В 1831 году Шопен, весь во власти чар Марии Малибран, с восторгом писал из Лондона: «Сейчас первой в Европе бесспорно следует считать не Пасту, а Малибран (Гарсиа)». Отвергая приоритет Пасты на тот момент, Шопен тем не менее признал ее первенство в прошлом.

Она на десятилетия пережила пик своей славы

В чем же заключалось то новое, что она привнесла в свое искусство? К 1821 году, когда Паста делала первые шаги по направлению к мировой элите певцов, итальянская опера прошла длинный путь от своих истоков. Музыкальная пьеса издавна подчинялась строгим канонам. Либреттист рабски подчинялся композитору, сочиняющему арии, а тот в свою очередь — тираническим исполнителям. Россини, абсолютный монарх на оперной сцене того времени, явился первым, кто ограничил произвол певцов определенными рамками.

Голосовые ухищрения, которыми последние украшали свои арии, определялись отныне не их волей, а тем, что стояло в нотах. Поводом для этого послужил случай с кастратом Джованни Баттиста Веллути. Россини написал для него главную роль в одной из своих ранних опер — «Аурелиано в Пальмире». На каждой репетиции знаменитому виртуозу бельканто приходили в голову все новые вариации, и в конце концов трели и колоратуры обвили основную мелодию, как лианы обвивают деревья в тропическом лесу. На премьере Россини, переходивший от восхищения к отчаянию, с трудом узнавал свою музыку. Кастрат одержал триумф, а опера провалилась. С тех пор Россини поумнел. Бесчисленные ухищрения, к которым прибегали певцы для украшения своих арий, по-прежнему предусматривались в огромном количестве, но были тщательно указаны в нотах.  Collapse )</div>

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru