Dmitry Shvarts (dmitry48) wrote,
Dmitry Shvarts
dmitry48

Categories:

✨Оркестровая яма

Оперный театр во Флоренции, 1837 год.
 

Раньше яма ямой не была

Лет триста назад никакой ямы для оркестра (углубления перед сценой) ещё не было. Но оркестр все равно был в яме.

Ямой (по английски pit) назывался в прежние далёкие времена весь партер, потому что это было самое низкое место в театре, часто с земляным полом (par terre – с французского “на земле”), где не было ни кресел, ни даже лавок. Публика там стояла и свободно перемещалась во время спектакля (картинка выше).

И оркестр сидел тут же, отделенный от зрителей какой-нибудь перегородкой. То есть эта часть партера (ямы) называлась тоже ямой, только оркестровой (orchestra pit) или просто – orchestra.

 

Музыканты сидели на одном уровне со зрителями. Так было в XVII веке, в XVIII и даже в XIX.

Вот, например, оперный театр в Версале (XVIII век):  

Театр чешского города Крумлова (гравюра 1798 года).

А это венский театр Ан-дер-Вин, начало 19 века. Контрабасы торчат из оркестра и фактически загораживают зрителям сцену ровно посередине.

Кстати, оркестровые ямы всегда были не только в оперном, но и в драматическом театре, потому что драматические спектакли, как правило, сопровождались музыкой. И её иногда было довольно много. К примеру, популярная музыка из “Пер Гюнта” Грига или “Свадебный марш” Мендельсона были написаны именно для таких спектаклей.

Тем более, что раньше вообще не всегда было деление на оперный и драматический театр. Все спектакли шли на одной сцене, как долгое время у нас в Большом.

Вот постановка шекспировской драмы “Генрих IV” в Королевском театре английского города Бат. 1750 год. Оркестру отвели небольшой загончик)

На картинах Дега видно, что в Парижской опере ещё даже в 80-е годы XIX века музыканты сидели не в реальной яме, а на уровне пола партера.

Эдгар Дега. Оркестр Парижской оперы

Эдгар Дега. Оркестр Парижской оперы

Первые ряды зрителей визуально смешиваются по этой причине с оркестрантами.

Эдгар Дега. Балетная сцена из оперы Мейербера "Роберт-дьявол"

Эдгар Дега. Балетная сцена из оперы Мейербера “Роберт-дьявол”

А здесь видно, как нахальный меломан в цилиндре с биноклем из первого ряда чуть ли не на голову сел оркестрантам, чтобы разглядеть даму в ложе (и это во время спектакля! представьте, какая была распущенная публика!). Музыканты только условно отделены от зрителей.

Жан Беро. Ложа в партере

Жан Беро. Ложа в партере

В театрах США можно было видеть такие же ямы “без ямы” даже в начале 20 века (обратите внимание на шторку вместо барьера).

Эверетт Шинн. Оркестровая яма в театре на Пятой авеню, 1906 год.

Эверетт Шинн. Оркестровая яма в театре на Пятой авеню, 1906 год.

Но идеи о том, что хорошо бы опустить оркестр, чтобы он не маячил своими контрабасами и смычками, витали в воздухе, начиная с 19 века.

Когда в 1825 году был открыт Большой театр в Москве, в нём уже была оркестровая яма в полном смысле этого слова. И это было новым словом в театральном интерьере.


О том, в какую яму погрузили в итоге оркестр театральные архитекторы – в следующем посте (“Каково человеку в оркестровой яме?”.


А пока ещё один вопрос, который противоречиво освещен в источниках.

Где и как стоял дирижер в оркестровой яме?

Сейчас он занимает место на возвышении перед оркестром. Он дирижирует оркестром и показывает вступления певцам.

Сто лет назад и ранее дирижёр стоял в центре оркестра лицом к сцене.

или у самого края сцены, так что оркестр был у него за спиной.

Эверетт Шинн

Эверетт Шинн

Фактически именно дирижер руководил всем оперным спектаклем.

На следующей картинке Оноре Домье изображён оркестр драматического театра. Пока у актёров на сцене диалог, можно и вздремнуть)


Такая практика существовала до начала 20 века. В Большом театре перестановка дирижёра в современную позицию произошла благодаря инициативе Сергея Рахманинова (он некоторое время занимал там пост дирижёра)


Ещё одна популярная в прошлом позиция дирижёра – сидя за клавесином в правой или левой стороне оркестровой ямы. Примерно так, как на этом фото (оркестровая яма в старинном театре чешского Крумлова).

Каково тому, кто сидит в оркестровой яме?

 

 

Нью-Йоркский театр Дэвида Коха

Нью-Йоркский театр Дэвида Коха

 

Принцип оперного спектакля таков, что всё наше внимание устремлено на сцену. Команда из нескольких десятков труженников оркестра перед сценой - совершенно лишний элемент этого зрелища. Так же как и изнанка декораций или система сценических механизмов. Поэтому в 19 веке родилась идея как-то замаскировать оркестр. И его опустили немного ниже уровня партера.

В этом была и акустическая польза: оркестровое звучание приглушалось и не подавляло певцов на сцене.

Вагнер как театральный инженер

Особенно актуально это было для опер Вагнера, где оркестр раз в десять мощнее, чем, к примеру, моцартовский. Представьте, каково петь под его "Полёт валькирий"- человеческий голос против ста музыкальных инструментов (а в опере валькирии это как раз пытаются сделать). Дело это совершенно бесполезное, вы сами себя не услышите, а публика и подавно. Поэтому Вагнер придумал новую концепцию баланса голоса и оркестра и воплотил её при строительстве собственного театра в Байройте.

Он устроил для оркестра что-то вроде подземелья нибелунгов: яма уходит глубоко вниз под сцену, и, кроме того, прикрывается с двух сторон навесами, так что звук, отражаясь обо все эти преграды, выходит наверх, к певцам и публике тщательно смешанным и хорошо сбалансированным, как умело приготовленный коктейль.

Вот схема этой грандиозной ямы в разрезе:

А вот как это выглядит в реальности ( в яме толпятся туристы, которых привели на экскурсию):

Конечно, при Вагнере это защитное полукружье выглядело иначе - оно было деревянным. Это видно на следующем фото.


Оцените масштаб байройтского гения: это людское скопище, причем, исключительно мужское, напоминающее толпу на митинге (её часть скрыта во тьме под сценой), и есть вагнеровский оркестр.

Теперь внутренность ямы выглядит так:

Публика не видит ни дирижёра, ни оркестрантов (Вагнер и хотел, чтобы никто не отвлекался). А оркестрантам виден дирижёр и больше никто. Они тоже не отвлекаются. Идеально придумано.

В этой яме летом бывает довольно жарко, это, конечно, минус. Но музыканты могут приходить на спектакль хоть в шортах и майках, их все равно никому не видно, и это плюс.

Вагнеровская оркестровая яма так и осталась в единственном экземпляре - только в Байройтстком Фестшпильхаусе.

Какие ямы сейчас?

Но современные оркестровые ямы превзошли даже Вагнера. Это не ямы, а ямищи. Акустические нормы требуют, чтобы под полом ямы было большое пространство - подвал. И во многих театрах пол опускается и поднимается на любую высоту.


Кстати, вследствие этих вертикальных трансформаций и плохой техники безопасности в последние пять лет было уже два случая падений в яму со смертельным исходом: в Большом и в Пермском театрах.

Сегодня во всех оперных театрах оркестр опущен относительно уровня сцены примерно на 2 - 3 метра.

Вот малосимпатичная яма Михайловского театра в Петербурге.

А это новая (после реконструкции) яма Большого.

В яме Копенгагенской оперы просторно и комфортно.

Немного теснее в парижской Опера Гарнье.

Оркестрантам в замкнутом пространстве ямы приходится нелегко: тесно, темновато, иногда душно. Бывает (не часто, к счастью), что со сцены в яму на голову музыкантам падает реквизит. Или какой-нибудь артист там, сверху, теряет ориентацию в пространстве. Чтобы этого не произошло, ямы иногда закрывают специальной сеткой:

Какие бы звезды ни пели или танцевали на сцене, музыканты в яме так и не увидят, как оно всё было. У них перед глазами всегда одна и та же картинка: ноты, дирижёр, балконы, ложи и галерка.

Но главная проблема оркестровой ямы - повышенный уровень громкости, ведь звук отражается стенами ямы и возвращается обратно. В небольших ямах все сидят близко друг к другу и практически играют соседу в ухо. Если за альтистом сидит мощная группа медных духовых (трубы, тромбоны, туба), то в момент кульминации спастись бегством у него не получится. Поэтому стены оркестровой ямы оборудуют всяческими приспособлениями, гасящими звук.

Несправедливо, конечно, что музыканты, сидящие в своей темной яме, получают только крохи от аплодисментов публики. Всё достаётся тем, кто наверху - на сцене, в ярком свете софитов.

При этом каждый из оркестрантов, чтобы попасть в эту яму, отпахал 7 лет в музыкальной школе, 4 - в музыкальном училище, 5 в консерватории и прошёл конкурс в оркестр. Все они каждый вечер надевают концертные костюмы и красивые платья, репетируют, волнуются, стараются, исполняют виртуозные соло и вообще - делают, что называется, главную музыку в спектакле.

Поэтому, когда будете в театре, похлопайте адресно - оркестровой яме.

_________________________________________________

 kultspargalka.ru 

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments