Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Рубаи Омара Хайяма в иллюстрациях Ирины Степановой

Все, что видим мы, — видимость только одна.
Далеко от поверхности мира до дна.
Полагай несущественным явное в мире,
Ибо тайная сущность вещей — не видна.

Омар Хайям

 

рис 2  (516x700, 44Kb)

 

Я познание сделал своим ремеслом,

Я знаком с высшей правдой и с низменным злом.

Все тугие узлы я распутал на свете,

Кроме смерти,завязанной мертвым узлом.

И так, Омар Хайям, или если сказать проще, то Гияс ад-Дин Абу-л-Фатх Омар ибн Ибрахим Хайям Нишапури очень не однозначная личность даже для своего времени, а его время было началом ХI века.

В свете того, что он жил почти тысячу лет назад, то задумаешься на биографией, что правда, а что вымысел. Творчество поэта было, как раз во времена расцвета демократии в мусульманстве, не то что бы демократии, а точнее будет сказать к терпимости. Collapse )

 

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

На сладостном полузабытом ИДИШ.

Владимир Давидович

Немного об авторе... Владимир Давидович... Человек
фантастического таланта, променявший сомнительную перспективу
славы литератора на гарантированный хлеб электронщика. Он жил и
работал до недавнего времени в Харькове, потом осел в Израиле.
Ни к электронике, ни к литературе сейчас, кажется, не имеет
никакого отношения. Здесь - то немногое, что было привезено
сюда и по странной прихоти судьбы не потерялось в суматохе
эмиграции. Предлагаемое вашему вниманию было написано к
праздникам, отмечавшимся на работе, посему не удивляйтесь,
встречая незнакомые имена. Все, о ком идет речь, рассеяны по
миру, большинство обитает в окрестностях Тель-Авива.
Виктор Болотников


На сладостном полузабытом ИДИШ

МАЙН ГОТ, опять кружится голова.
Ты снова в талесе фигуру деда видишь,
Опять тебя преследуют слова
На сладостном полузабытом ИДИШ.

Опять приходит к деду тот старик,
Картинно отразясь в буфетных дверцах,
Чтоб с дедом пять минут поговорить,
Потолковать ВОС МАХЦАХ УН ВОС ГЭРЦАХ.

Те пять минут мой слух не обминут,
Хоть разговор не для меня затеян,
Ведь старики ежовщину клянут
АФ ИДИШ, ЗОЛ ДЭР ИНГЛ НИТ ФЭРШТЭЕН.

Старик принес в граненой стопке мед.
Я слышал, что он сладок и целебен.
Он для меня: Ребенок ведь растет,
На тот год в школу, ЛОМИР НОР ДЭРЛЭБН.

ИН УНЗЕР ШТУБ (три-на-три, но паркет!)
Весь мир семьи, огромен и укромен,
А на стене мой будущий портрет -
Отец, ВОС НИТ ГЭКУМЭН ФУН МИЛХОМЭ.

Пусть эти годы страшно далеки,
Но в памяти они до боли резки:
Библейские там бродят старики
И нас, сирот, ласкают по-еврейски.

Сегодня мир богаче и новей,
Но, я боюсь, не многого мы стоим,
Коль жены нам рожают сыновей,
Что говорят и думают как ГОИМ.

Ты виноват пред каждым стариком,
Что сам невольно ветвь родную пилишь,
Оплакивая русским языком
Уходы тех, кто говорил на ИДИШ.

Мы все уйдем. Ведь, сколько ни ершись,
Любой из нас и уязвим и бренен,
Но сволочей, им сокративших жизнь,
Пока живем, мы помним, ЗОЛН ЗЭЙ БРЭНЭН
 


Collapse )